Цыган Харитон (соседи обычно называли его просто Гарри) очень любил женщин, лошадей и, конечно же, хорошие песни. У него было единственное в деревне радио, которое он "одолжил" из дома одного виленского полицейского чинуши..
 
Первое, что услышал Харитон, включив приемник в сеть, была дискуссия в прямом эфире между Маркони и Поповым на тему, кто же собственно изобрел радио. Темпераментные ученые быстро закончили научный спор и перешли на личности. Несмотря на свой профессионализм, звукорежиссер Юра то и дело не успевал включать цензурные "пиииип", а немногие в то время обладатели приемников услышали много пикантного на итальянском и русском языках. Когда дело дошло до рукоприкладства, трансляция прервалась, что-то зашипело, захрустело.. ведущая в спешке пыталась заполнить паузу.. И вдруг заиграла музыка..
 
Харитон подвинулся поближе, чтобы было лучше слышно, и был очарован. Будучи музыкальным от природы, он схватил кухонную тарелку и стал тихонько постукивать в такт на проигрышах, на куплетах и соло добавил динамики.. Под конец песни разошелся так, что с размаху швырнул тарелку на пол, она разлетелась вдребезги на мелкие кусочки, а цыган ощутил огромное счастье.. Ведущая сказала, что песня называлась GIPSY.. С тех пор Харитон каждый раз бежал к приемнику, услышав любимый мотив, и в конце разбивал очередную тарелку. Вскоре он перебил все мелкие, потом глубокие тарелки, взялся за салатницы и десертные блюдца..
 
Соседи цыгана заметили, что в их домах стали пропадать столовые приборы. Они любили Гарри и особенно не злились, зная его страсть.. Тем не менее, было написано коллективное письмо в Главную Редакцию с просьбой ставить в эфир песню GIPSY пореже, а почаще песню HOVER.. Во время же звучания HOVER Харитон взбирался на крышу своего дома, кричал ХЭЙ-НАААААААА, хорошо разбегался и сигал вниз..
 
Как раз к моменту третьего, самого эмоционально-пронзительного соляка, цыган, пролетев в свободном падении несколько метров, с головой погружался в большой стог душистого сена..